КЛУБ ПЕРГАМ: ЛИТЕРАТУРА ГЛАЗАМИ ЧИТАТЕЛЕЙ

Выдающийся русский писатель, уроженец Бердичева, человек эпохи Москвошвея и безотходного производства советских болванок самой ужасающей сталинской тугоплавковкости. Наследник выморочной, но успешно осовеченной толстовской традиции, мобилизованной добивать авангард и адаптировать наглые комсомольские массы к непререкаемой тотальности новой идеологии и эстетики. Долгое время честно служил писцом в этой египетской канцелярии, изготовил несколько увесистых опусов, сладил себе тусклую типовую биографию советского творческого работника и военного корреспондента «Красной звезды», дожил до победы над нацисткой Германией и кампании против космополитов, и тут, оставаясь в рамках непреодоленной толстовской манеры, заговорил от души, потрясенной всем, чему она оказалась свидетелем. Результатом стал огромный роман «Жизнь и судьба», немыслимо и задолго до Солженицына уравнявший сталинский (а другого на одной шестой части суши с конца двадцатых годов и не было) и гитлеровский режимы перед лицом ввергнутой в непрерывную череду «пограничных ситуаций», как это называлось тогда на Западе, человечности и соприродного ей стремления к свободе, которая, собственно, и составляет ее неподвластное статистике существо. Роман был изъят вплоть до копировальной бумаги, похоронен в сейфах ГБ, дальнейшая история его публикации за рубежом - отдельный неисследованный сюжет. За годы до смертельной болезни, спровоцированной изъятием рукописи, Гроссман порывает с традицией и пишет «в стол» несколько уже совершенно новаторских вещей, среди которых непревзойденная по силе повесть «Все течет», сочетающая реалистический вымысел, медитацию и политический трактат, и рассказ «Собака», преображающий злободневный научный и пропагандистский нон-фикшн в притчу о космической безысходности.
Не прочитан, не оценен, погребен под грязевыми потоками косноязычной попсы, у русопятов почитается «русофобом».

ФОТОАЛЬБОМ

http://img440.imageshack.us/img440/9118/grossmanbi8.jpg